Эзопа выпей море ксанф выпей море

Эзопа выпей море ксанф выпей море

Хотите знать о новых статьях в данном разделе? Подпишитесь на обновления!

Ловушка праздности

По мотивам пьесы Гильерме Фигейредо «Лиса и виноград» (1960) и художественного фильма «Эзоп» (Лентелефильм, 1981). Некоторые фрагменты позаимствованы из оригинального текста.

– Эзоп, только ты один должен спасти меня. Ты помнишь, вчера, после того, как я на площади с таким успехом рассказывал твои басни, я встретил незнакомца, которого пригласил к себе в дом. Да, я выдавал твои басни за свои, но каким же сказочным успехом они пользовались. И когда дома я напился, то уверял незнакомца, что могу выпить море. Теперь он требует, чтобы я это сделал. Он всем показывает папирус, подписанный мной: жители Самоса собрались на берегу и ждут, пока я выпью море. Они издеваются надо мной, они смеются. Что мне делать, Эзоп? Мой сад, мой дом, моё состояние… Как мне быть, Эзоп?

– Твой дом, твоё богатство… Выпей море, Ксанф.

– Сейчас не время шутить! Скажи что мне делать, или я накажу тебя, раб.

– Как-то я уже помог тебе в обмен на твоё обещание свободы. Но ты обманул меня и оставил своим рабом. Я не знаю, что тебе делать – накажи меня.

– Эзоп, пойми, мой дом, моё состояние… Я дам тебе свободу.

– Нет, сейчас я уже не хочу. Этим я опошлил бы свободу. Я научу тебя, как сохранить свой дом, не требуя за это награды.

Читайте также:  Бдо сбруя крогдаллора море

– Хорошо. Говори. Я слушаю.

– Пойди к морю и скажи людям, что ты намерен выполнить своё обещание и выпить море…

– Эзоп, ну что значит выпить море…

– Так и скажи: «Я выпью море. Но только море. Без воды рек, впадающих в него». Потом скажи им: «Отделите воды рек от морской воды, и я выпью всю воду, оставшуюся в море».

– Ха-ха-ха, эх, Эзоп… Я представляю себе их рожи.

Ксанф свернул папирус и поспешил на берег моря, где народ столпился в предвкушении веселья. Он слово в слово повторил написанное на папирусе и с широкой улыбкой уставился на толпу.

– А я знаю, кто это придумал – выкрикнул кто-то из толпы – Это Эзоп, его раб. Он постоянно рассказывает такое на базаре.

– Нет, нет, это неправда – пытался защититься Ксанф.

– Правда, правда. Ты всегда повторяешь его басни. Освободи Эзопа, Ксанф.

– Освободи Эзопа – выкрикнули ещё несколько голосов.

– Освободи Эзопа – присоединилась к ним многоголосая толпа.

– С каких это пор кто-то может указывать, как мне распоряжаться моей собственностью? – надменно произнес Ксанф и удалился, провожаемый смехом и улюлюканием толпы.

Не пройдя и сотни шагов, Ксанф почувствовал, что его хочет кто-то догнать. Резко развернувшись, он увидел монаха храма Апполона.

– Приветствую тебя, Ксанф – произнес монах. – Я был на берегу и видел всё. Меня послали к тебе жрецы храма с жалобой на твоего раба. Эзоп на входе в храм рассказывал одну из своих басен, при этом оскорбив жрецов. Он сказал, что они более достойны собирать навоз, чем молиться Апполону.

– Такое богохульство – преступление. Так что же они хотят от меня.

– Народ Самоса потеряет к тебе всякое уважение, если ты не освободишь Эзопа. А нам нужно, чтобы он навечно остался твоим рабом и никогда не подходил бы к храму. Поэтому мы предлагаем тебе – напиши Эзопу вольную, а когда он будет в храме, как свободный человек – мы сделаем его вором, подложив в его котомку золотую чашу. Вольному человеку за воровство из храма полагается смерть, а рабу – только наказание, которое назначит ему его господин. Эзоп испугается смерти, согласится вернуться к тебе рабом и заявит об этом народу. После такого он больше никогда не будет просить у тебя свободы.

– Ха, вот это да, приятно встретить человека ещё более изобретательного, чем этот Эзоп. Я тотчас же подпишу ему вольную, чтобы его пустили в храм и ты сделал задуманное.

Ксанфа всегда занимали хитрые комбинации, ему было всё равно, какая степень подлости в них заложена. Возможность не осуждать самого себя и других людей за подлость он считал одной из привилегий философов, к числу которых причислял себя.

Поэтому он, вернувшись домой, с улыбкой смотрел на радость Эзопа, прижимавшего к сердцу папирус, дарующий ему свободу. Эзоп так долго жаждал свободы, что сначала не мог поверить случившемуся. Но уже через несколько часов он гулял по городу, вдыхая воздух полной грудью – ему казалось, что он был свободен всегда.

– Переночую возле храма и пойду по свету, чтобы все видеть – говорил он сам себе – Хочу посмотреть на все свободными глазами. Далеко-далеко отсюда, в Лидии, говорят, есть царь Крез, он самый богатый человек в мире. Его дворцы выстроены из золота, его одежда выткана драгоценными камнями Востока… Я хочу видеть его и посмеяться над его богатством и над праздностью, в которой он живет. А ее дальше, на берегах Нила, египтяне выстроили огромные гробницы, чтобы почитать память своих царей. Я хочу видеть эти гробницы и посмеяться над тщеславием этого камня, который покрывает сгнившие кости.

На следующий день стражники привели Эзопа в дом Ксанфа, считая того его рабом. Замысел монаха осуществился – в котомке Эзопа действительно была найдена золотая чаша из храма, на которую Эзоп взирал с удивлением.

– Что полагается за такое преступление? – спрашивал он у начальника стражи, который утром арестовал его спящего у ворот храма.

– Если ты свободен, то по закону тебя полагается сбросить в пропасть с самой высокой скалы. Если ты раб, то наказание зависит от твоего господина. Жрецы думают, что ты раб Ксанфа

– Ведь ты никому не показывал папирус об освобождении? – тихо спросил Эзопа Ксанф.
– Нет, я спрятал его.

– В этом твоё спасение, Эзоп – продолжал Ксанф – скажи им, что ты мой раб, и я даже не буду наказывать тебя. Но после этого ты отдашь мне папирус и будешь моим рабом навсегда.

– Я снова буду рабом?

– Ты будешь сочинять басни, я буду рассказывать их на площади, мой авторитет придаст им характер философской системы. Ну, что тебе ещё надо?

– Выпей море, Ксанф.

– Если не согласишься, жрецы Апполона тебя казнят. Просто иди и скажи жрецам Апполона, что ты мой раб, я подтвержу твои слова.

– Я не раб. Волк как-то спросил пса в ошейнике: «кто тебя так сытно кормит»? «Мой хозяин» – ответил пёс. «Собачья судьба» – воскликнул волк – «лучше смерть, чем ошейник». И я выбираю наказание для свободных людей.

И уже через несколько дней Эзоп стоял на вершине самой высокой скалы в Самосе, окруженный толпой. Поодаль от толпы стоял Ксанф, делая вид, что всё происходящее его мало касается.

Люди же не могли поверить, что Эзоп оказался обычным вором.

– Люди Самоса. Слушайте свободного человека – начал свою речь Эзоп.

Как-то орел слетел с высокой скалы и унес из стада ягненка; а галка, увидя это, позавидовала и захотела сделать то же самое. И вот с громким криком бросилась она на барана. Но, запутавшись когтями в руне, не могла она больше подняться и только била крыльями, пока пастух, догадавшись, в чем дело, не подбежал и не схватил ее. Он подрезал ей крылья, а вечером отнес своим детям. Дети стали спрашивать, что это за птица? А он ответил: «Я-то наверное знаю, что это галка, а вот ей самой кажется, будто она – орел».

Ты ничего не хочешь рассказать народу, Ксанф – внезапно закончил он басню вопросом?

Ксанф с каждым словом выглядел всё удрученнее – ведь расчет монаха не оправдался. Ещё чуть-чуть, и он останется и без своего раба, и без его басен, без своего успеха, когда он рассказывал их на площади, выдавая за свои.

И, словно от плети подпрыгнув от неожиданного вопроса Эзопа, он не выдержал.
– Стойте, люди Самоса. Эзопу подбросили эту чашу, он не крал её. Нужно провести расследование этого преступления, я согласен быть свидетелем.

– Вот это правильно, Ксанф – улыбнулся Эзоп. За долгое время ты сделал первый достойный поступок. Но не думай, что от твоей воли когда-либо зависела моя свобода или что сейчас ты даруешь мне жизнь. Знайте люди Самоса, что я свободен. Знайте, что вы все свободны от праздности, в которой живете. Вам только нужно это понять. Как понял это я. Прощайте и знайте, что для свободных людей не существует никаких пропастей.

С этими словами он издал пронзительный крик, настолько похожий на клич орла, что люди невольно отступили назад.
Через несколько секунд огромного размера птица, по размерам мало уступающая среднего роста человеку, взмыла из пропасти, маша крыльями, крепко ухватила Эзопа за одежду, и на глазах потрясенной публики рухнула с ним вниз, в самую пропасть…

Выпей море, Ксанф!

В чем отличие Эзопа от Ксанфа?

Один был рабом номинально, будучи фактически свободным.

Другой всегда был рабом, будучи номинально свободным.

Если Эзоп бросится со скалы, для него это будет полетом, а для Ксанфа — смертью.

В этом и вся разница между «Эзопом» и «Ксанфами».

Для кого-то падение со скалы — смерть, а для кого-то — полет.

Как-то орел слетел с высокой скалы и унес из стада ягненка; а галка, увидя это, позавидовала и захотела сделать то же самое. И вот с громким криком бросилась она на барана. Но, запутавшись когтями в руне, не могла она больше подняться и только била крыльями, пока пастух, догадавшись, в чем дело, не подбежал и не схватил ее. Он подрезал ей крылья, а вечером отнес своим детям. Дети стали спрашивать, что это за птица? А он ответил: «Я-то наверное знаю, что это галка, а вот ей самой кажется, будто она – орел».

Существует единственная добродетель, которая дарует свободу. Имя этой добродетели — Мудрость.

Именно по этой причине ты всегда будешь рабом, какова бы ни была твоя деятельность, каковой бы ни была твоя жизнь. Ты раб по сути.

Ксанфу никогда не стать Эзопом.

Я ценю одну добродетель — Мудрость

Наличие этой добродетели автоматически предполагает наличие других.

Может ли человек, у которого не проработан материальный план, быть высокодуховным? Нет.

У высокодуховных материальный план — как фундамент.

В этой связи я не верю рассуждениям «гуру» и «просветленных» о духовном, которые не могут решить свои проблемы низшего материального уровня. А рассуждения типа «деньги — это зло» являются инверсией «жадность — порок». Деньги — это бумага, на которую можно купить материальные ценности, а твоя жадность и зависть по отношению к тем, у кого есть деньги, — это зло.

Некоторые люди находятся в поисках «духовности», путая ее с потребностью удовлетворить свои материальные потребности. Они наивно полагают, что «просветление» избавит их от всех материальных бед.

Это то же самое, что пытаться наполнить сосуд воздухом, чтобы испить из него воды. Природа воздуха и воды различны и по форме, и по содержанию.

Это то же самое, что человеку, который голодал месяц, предложить почитать мантры.

Пока человек не решит свои материальные проблемы, проблемы материального уровня, более высокий уровень закрыт. Так было всегда.

Все чаще люди пытаются скрыть под вывеской «духовности» свою неполноценность.

Идиоты ищут просветления, мудрецы уже свободны

Пока ты будешь думать, что какая-то особая деятельность освободит тебя.

Пока ты будешь думать, что приближаешься к свободе.

что выполняешь свое «предназначение», «миссию», «творишь благо».

Что «ты свободный художник», «гуру», «просветленный».

Ты все больше будешь погружаться в зависимость.

Никакая «кундалини» не дарует тебе свободы, ни асаны, ни мантры, ни походы в церковь, ни наука. ни антинаука, ни религия, ни эзотерика. ни нигилизм, ни атеизм.

Мудрец из тишины извлечет максимум пользы, чем идиот из тысячи слов:

«. итак будьте мудры, как змии, и просты, как голуби»

Понравилась статья? Поделись с друзьями!

Источник

Эзоп Последняя легенда Глава 6 Выпей море Ксанф

Все пытаюсь представить, Эзоп, как это происходило? Я имею ввиду, эту
дурацкую казнь.
Так ты говоришь, жрецы знали,что ты свободный человек,но, все-равно, боялись,
так как не видели документа,подтверждающего твою свободу, а за убийство раба
они бы жестоко поплатились. Естественно, для большей безопасности, им надо
было убедиться в этом и они повели тебя к твоему бывшему хозяину —
— рабовладельцу Ксанфу.
Да. ну я понял, но по легенде, это был Ксанф. И что дальше? Значит тебя,
как преступника, привели к Ксанфу и призвали к ответу Ксанфа. И Ксанф,
временно взяв тебя под защиту,уговаривал тебя отказаться от свободы на время,
пока все не утихнет, выпрашивая документ, который у тебя на руках, документ,
подтверждающий твою свободу. Но ты, все-таки, отказался. Да, Эзоп, я тебя
понимаю, так как, если бы ты согласился, это бы грозило гибелью души и ты
уже тогда понимал, что это на много страшнее, чем просто телесная смерть.
Жрецы и неутомимая толпа фанатиков стояли возле дома Ксанфа и не
собирались уходить, пока Ксанф не даст ответа.
Значит, по твоему упорному настоянию, Ксанф, все-таки, вынужден был выйти
и сказать народу и жрецам правду, что ты свободный человек. Но жрецы, которые
своим авторитетом, вполне могли бы успокоить народ, не успокоились и
потребовали доказательств.
После чего вышел ты, Эзоп и сказал, что документ, подтверждающий твою
свободу, у тебя и что бы тебя заключили под стражу на нейтральной территории.
Ну а утром, на рассвете, перед казнью, ты выйдешь, скажешь последнее слово
народу города Дельфы и своим ученикам. После чего, ты достанешь свою
смерть, то-есть, документ, что ты свободный человек, потом покажешь этот
свиток богу Аполлону, (наверно для того, что бы ему стыдно стало) и
вручишь свою смерть, то-есть документ, жрецам.
Боже мой! Эзоп — большой философ, мысленно владеющий, чуть ли не
четвертью вселенной и попасться на такие уловки клеветы и лжи. Как
такое могло случиться, не понимаю? Ну вот опять звук выключен, Эзопа
вижу, растерянный его взгляд вижу, слезы на его глазах вижу, но ни чего
не слышу.
Ну что делать? Поехали дальше. О. Звук появился. Чего я исчез? Ну,
как тебе сказать, Эзоп, видимо, твоим богам не нравится мой тон разговора.
Все мой дорогой, Эзоп,все, мы теряем время, давай дальше.
Вот негодяи! Кто, кто, ты все-равно не узнаешь, Эзоп. Почему, почему, да
потому, что эта гадина опять звук выключит. Да от куда я знаю, какая
гадина, если б я знал? Если б я знал, Эзоп? Ну все, давай дальше, опять мы
время теряем. Да не плачу я, Эзоп, это опять, какая то дрянь в глаз попала.
Ну давай дальше.
Итак, двоих стражников тебя охранять поставили жрецы и двоих,
(довольно-таки крепких), в качестве уверенности, безопасности и
нейтралитета, предоставил Ксанф. Ну хоть этим помог. Да ладно, Эзоп, я не
осуждаю твоего ученика — бывшего хозяина и рабовладельца. Ну, и что
дальше? А, ну дк. он иначе то и поступить не мог. Значит говоришь, что
Ксанф подкупил стражников жрецов и всю ночь пытался тебя уговорить
остаться в живых, ну это на него похоже. Не уговаривал? А что,
уговаривал умереть что ли? Да ладно, не раздражайся, Эзоп, я понял. Ну
конечно, уговаривал, что бы ты рассказал, как ты овладел четвертью
вселенной.
Извини, Эзоп, чего ты из меня дурачка то делаешь, я понимаю, что я
плохой ученик, но не до такой же степени. Ты владел не четвертью, ты
владел половина вселенной и богам ты своим верил, но уже меньше, после
того, как они допустили, что тебе подсунули эту золотую дрянь.
Эй ты! Скважина историческая!! Я не собираюсь говорить Эзопу правду.
Ты меня слышишь, не собираюсь!! Только не выключай звук.
Вот зараза. А, это ты, Эзоп? Да это я. не тебе. И не твоим богам. А вот,
извини меня — мы в двадцать первом веке, верим в одного своего Бога.
А твои боги для нас все с маленькой буквы.
Ну спасибо, Эзоп, от части, твой ученик, стараюсь. Думаешь, я не
заметил, что ты переменил свое правописание и начал писать слово —
совесть, наравне с богами, с большой буквы. Ну все, Эзоп, все время,
не то сейчас зазнаюсь и тебе опять придется ставить меня не место.
Ну так, что там дальше?
Ну конечно, философский камень ему подавай, пусть сначала выпьет
море. Так ты говоришь, он не выдержал и начал утверждать, что не ты
вывел его из глупой ситуации, когда его заставляли пить море.
Значит, вот так это и было.

— Ты слишком много возомнил из себя, Эзоп. Ты думаешь, я — Ксанф, как
философ, ничего не стою. Ты думаешь, что это ты меня вывел из этой
глупой ситуации с этим дурацким морем, ничего подобного. Я и без тебя
уже догадывался, что море состоит не только из морской воды, но и из
пресных притоков рек.
Помещение, в котором был заключен Эзоп, было просторным, на столе
стоял принесенный Ксанфом кувшин с разбавленным вином и что то еще.
Ксанф судорожно ходил взад, вперед, иногда останавливался и очень мощно
жестикулировал. Да, артистом он был исключительным, опыт, все-таки, большой —
столько времени умело выдавать Эзоповские басни за свои.
— Так, что ты, Эзоп, не заслуженно получил свою свободу. Это городской совет
заставил меня отпустить тебя и я вынужден был подчиниться.
— Как это не заслуженно? Ты же меня сам просил, даже не просил, а умолял,
Ксанф.
— Ну и что, просил? Да я уже догадывался, как можно решить эту ситуацию.
— Выпей море, Ксанф, — уверенно тихим голосом проговорил Эзоп.
— И не надо мне. тут строить из себя — половина вселенной! Рано ли,
поздно ли, ученик превосходит учителя и тебе придется признать это, Эзоп,-
усаживаясь на каменную скамью, продолжал Ксанф,- ты большой философ, Эзоп,
но я сильнее.
Ксанф был не только хорошим артистом, но и не плохим психологом. Он
прекрасно знал, что он не выше своего учителя, но ему очень нужно было
разозлить Эзопа, может быть для того, что бы выудить последние семена
мудрости, или может быть, для того, чтобы еще раз уговорить Эзопа
временно принять рабство, что бы остаться в живых.
Эзоп медленно поднялся, подошел к Ксанфу и тихо сказал: «Ксанф, хочешь
я снова заставлю тебя выпить море»
— Ой, ну ты неисправим, Эзоп, — умирая со смеху, продолжал Ксанф, — ну
хорошо, посмотрим, как ты это сделаешь.
Вообще то, Ксанф не ожидал такого поворота, он думал,что Эзоп обидевшись,
будет распалять свои размышления в другом направлении, он был уверен, что
этого разворота уже быть не может, как можно заставить «выпить море»
второй раз, отделив реки с пресной водой, ведь это же невозможно. А по сему,
Ксанф был уверен — Эзоп блефует.
— Выпей море, Ксанф, — начал Эзоп, улыбаясь и глядя на него ласковым
взглядом.
— Да, я подписал документ, что я выпью море и не назвал имени этого моря,
а значит, я выпью любое море, если вы отделите реки и любые притоки с
пресной водой, а так же другие моря и океаны соединяющиеся с этим морем. И,
после длинной паузы, Ксанф продолжал, — что, Эзоп, нечем тебе ответить твоему
ученику и после второй небольшой паузы ухмыляясь продолжал, — как ты мне
надоел мой бывший раб.

Да, Эзоп мог выдержать паузу и первую, и вторую, давая оппоненту как
можно больше высказаться. И после чего начал.
Ты говоришь, — начал Эзоп, — что ты не назвал имени этого моря. Ты думаешь,
что если я — бывший раб, то я не разбираюсь в географии, но я знаю, Ксанф,
одно небольшое море, в котором нет ни одного притока реки, а те небольшие
ручьи, впадающие в это море. достаточно с полсотни рабов и около месяца
работы и ни один ручей никогда не будет впадать в это море. Мои друзья
смогут потратиться и сделать это. Ну так как, выпьешь это море, Ксанф? Или
тебе сказать, где находится и как называется это море?
Лицо Ксанфа изменилось, он мгновенно вскочил и кинулся к выходу.
Пробежав по коридору до следующей комнаты, он внимательно посмотрел на
мирно спящих стражников жрецов. Потом быстро прибежал обратно и посмотрел в
окно, в тридцати метрах от окна, у костра сидели двое стражников Ксанфа.
Убедившись, что они ничего не слышали, Ксанф подошел чуть ли не вплотную
к Эзопу, встал на колени и сказал: «Прости меня, Эзоп. Я умоляю тебя, не
не выдавай меня. Это все, что он мог сказать, так как, знал, что другие
слова бесполезны.
— Не бойся, Ксанф, не бойся, тем же ласковым голосом продолжал Эзоп, — я
унесу эту тайну вместе со своей смертью, никто не узнает.

После этого они долго молчали, ибо Ксанфу больше нечего было сказать.
А Эзоп, одним молчанием в угасающем порядке повторял: «Выпей море,Ксанф»
Взгляд его был каким то веселым и ироничным, как будто, можно еще дважды
заставить Ксанфа выпить море и дважды снова вывезти его из этой
затруднительной ситуации.
Приближался рассвет, хотя город по прежнему мирно спал, не догадываясь,
что два философа, один из которых должен умереть, уже давно выяснили, кто
есть кто — Эзоп абсолютно точно знал свою дальнейшую судьбу, ну а Ксанф,
по прежнему оставался в расплывчатом смятении.

— Как глупо жить, не понимая смысла своих поступков и результата того,
что ты делаешь, — молча произнес, сильно поумневший за эту ночь, Ксанф.

— Глупо говоришь, ты так же как и я, свободный человек, — отвечал молча Эзоп, —
если хочешь, пойдем со мной.

Эзоп, ты как один из богов, уже не можешь говорить на человеческом языке, —
отвечал, за одну ночь поумневший наверно больше, чем за всю свою жизнь,
Ксанф, — я не свободный человек, я раб своего тела и к тому же плохой
философ.

А потом они долго молчали вслух, восхищаясь рассветам.

В процессе разговора, Ксанф постоянно прикладывался к вину и вдруг
он взялся за голову, упал не колени и произнес: «А если кто-нибудь
догадается»
— Не бойся, — сказал Эзоп, — если кто-нибудь догадается, я научу
тебя, как развернуть ситуацию обратно.
— Научишь!? — Забыв про этикет, сидя на полу, спросил Ксанф, потом
посмотрел на потолок и сказал, — как ты меня научишь?

Эзоп подошел к Ксанфу, подал ему руку, чтобы подняться, потом
несколько минут смотрел в изумленные глаза Ксанфа.

Вдруг, Ксанф обеими руками схватился за холщовую лямку сумы Эзопа; он знал,
что там лежит пергамент — им подписанный документ, подтверждающий
свободу Эзопа и громким шепотом заговорил: «Отдай, отдай свою смерть,
Эзоп.
Эзоп, почуяв неладное, начал вырывать эту лямку, но Ксанф не
отпускал, шепот его становился все громче и громче, — Эзоп, это
несправедливо, эти жирные твари, жрецы, эта рабская чернь.
Борьба их становилась все более жестокой, Эзоп уже пожалел, что
подошел так близко к Ксанфу.Потом он изо всех сил резко рванул и вырвал
лямку из рук Ксанфа, после чего быстро упал на пол, встал на
четвереньки, потом обеими руками прижал драгоценный документ к груди,
что бы не повредить и так оставался лежать на полу, приготовившись
к новой атаке. А полупьяный Ксанф, отчаянно ходил вокруг этой
маленькой, полулежащей, полу сидящей на четвереньках, маленькой
скалы, пытаясь,как то, развернуть ее, чтобы подобраться к
документу.
— Я сейчас закричу, Ксанф, — громим голосом сказал Эзоп.
А полупьяный Ксанф, по прежнему в отчаянии ходил вокруг него,
пытаясь подобраться к документу.
— Ты не имеешь право уходить, — уже не шепотом, продолжал Ксанф.
О великие боги, объясните вы ему, что он не прав.Вся эта глупая,
тупая толпа, эти мелкие животные твари, которые пытались тебя
забить насмерть камнями и они будут жить, а ты нет. Эзоп, они и
мизинца твоего не стоят, отдай свою смерть, я ее уничтожу.
Не отдам, — полу лежа, полусидя на четвереньках, отвечал Эзоп,
бережно прижав к груди свой драгоценный документ.
Еще пару раз дернув Эзопа за одежду, обессиленный и полупьяный
Ксанф, упал на пол и забыв о любых приличиях горько заплакал.

Эзоп, поняв, что опасность миновала, медленно и осторожно поднялся
и отошел в безопасное место.
А Ксанф, валяясь на полу, рыдая продолжал: «Как ты можешь так, Эзоп,
думаешь ты своей смертью их чему-нибудь научишь? Да эти жирные, тупые
твари будут только смеяться над тобой. Ты гений, Эзоп, такие как ты
рождаются раз в тысячу лет, как ты можешь бросать, этот великий и
прекрасный мир, бросать нас, своих учеников.
Ксанф тихонечко поднялся и не выражая никакой агрессии, сел на край
каменной скамьи, рядом с которым, как скала стоял, бережно охраняя свой
документ Эзоп.
— Я не хочу вас бросать, — отвечал Эзоп, но иначе поступить не могу, что я
защищаю и почему я вынужден так поступить? Когда-нибудь, в далеком будущем,
в очень далеком будущем, люди обязательно узнают, увидят и поймут меня,
поймут мой выбор и мой поступок.

Раздался громкий крик, — свет! Дайте свет! Итак, внимание, все внимание
господа! После завтра генеральная репетиция! Попрошу приготовить все
реквизиты, репетировать будем в полной амуниции, я доступно выражаюсь?!
Так, мастер сцены, у вас впереди полтора дня, подготовьте сцену для казни
Эзопа. Предупредите второго режиссера, пусть подготовит актеров для
массовки. И главного режиссера попрошу ко мне.
— Да я вообще то, уже здесь.
— А, вы здесь? Ну что ж, присаживайтесь Виктор Николаевич, будем
разбираться. Наташенька, принеси нам кофе и какое-нибудь пирожное,
я думаю,разговор будет долгим. Да, натворили вы тут. не пойми чего. Я
понимаю, что Эзоп — это легенда, но, все-таки, вы батенька переборщили.
А третий акт, что там за отсебятина? Поинтересней ничего не могли придумать?
Ересь какая то.
— Да это мы решили свежачек запустить, все-таки, писатель размышляет о жизни
и смерти.
— Что за писатель, как его фамилия?
— Осипов Виктор Петрович.
— А где он печатается?
— На сайте проза ру.
— Он что, живой?
— Ну да, живой.
— М да, надо подумать.
— А что вы имеете ввиду?
— Пока ничего, просто размышляю. Вот уж эти современные писатели — червячные
трубачи, изобличители культа разума, писаки, бумагомараки, по начитаются.
всяких Гоголей, моголей.
— Да, вообще то, это православный, современный писатель.
— А. вот оно, в чем дело. То то я вижу, весь третий акт по сценарию,
сплошная проповедь. Может вам отказаться от этого спектакля? К чему этот
призыв к покаянному очищению, дался вам этот Эзоп, со своей совестью.
Возьмите что-нибудь современное. К чему этот мрак неведения, разведут тут
демагогию всяких Ареопагов. Если вас волнует финансовая сторона, не
беспокойтесь, я оплачу.
— Да как вам сказать, в наше время, зритель уже нахохотался вдоволь и
наверно, пора выносить на сцену серьезные темы.
— А вы уверены, что театральный пипл, схавает вот это все.
— Я человек и ни в чем не могу быть уверен, пока идет рабочий процесс.
— Вот именно — человек и не лезьте вы во все эти — Божественные процессы, вам
это не по зубам. Хотите что-нибудь жаренное, пожалуйста, берите, выносите
на сцену. Вы же режиссер, покажите свой профессионализм, давайте, давайте,
докапывайтесь до истины. Если есть дерьмо, так высветите это дерьмо и
этим дерьмом, да по морде зрителю, пусть зритель возмущается. Ведите
зрителя вместе с этим дерьмом на площадь, на протест, во имя великой
«свободы», во имя великой «справедливости» Ищите зло по всюду, в «протоколах
сионских мудрецов», в сионизме, в масонстве, в еврейском заговоре, ищите,
ищите зло везде, только не ищите его в себе, не надо призывать к покаянию
и к самоочищению, это ни к чему не приведет.
Вы знаете, мы продюсеры, в эпоху сегодняшней демократии, ничего не
запрещаем, время запретов закончилось. Мы просто предупреждаем,
рекомендуем, или, не рекомендуем. Так что, думайте сами господа
режиссеры.

Виктор сидел в кресле с закрытыми глазами, как то странно, без
движения. Вторая помощница режиссера — Наталия, долго трясла его за
плечи повторяя, — Виктор Николаевич! Что с вами? Очнитесь!
Очнувшись Виктор начал приходить в себя. Выпив недопитый кофе, он
крикнул, — так, что у нас там с последней сценой?! Эзоп должен
несколько раз крикнуть, — покажите мне пропасть для свободных людей,
я сам туда войду !!
— Какая пропасть, Виктор Николаевич, — кричит Наталия, репетиция давно
закончилась, все актеры уже давно дома. Вам надо поберечь себя,
актеры ладно молодые, могут неделями горланить на сцене, но вы то уж,
не молодой.
— А где этот, продюсер, — спросил Виктор.
— Какой продюсер?
— Ну вот же, рядом со мной сидел продюсер.
— Виктор Николаевич, я вижу, вы уже совсем заработались, нет у нас
никакого продюсера. Директор театра в отпуске, у нас внеплановый
спектакль — «Эзоп Последняя легенда», через две недели премьера.
Витя, Витюша, репетиция закончилась, вы четыре дня круглосуточно
работали. Витюша хватит сума сходить, у фанатизма тоже есть предел,
шел бы ты, поспал бы немного, успеешь еще создать свой постановочный
шедевр.
— Виктор упал в кресло и отключился.

Наталия громко кричит консьержке с первого этажа: «Валентина! Ты меня
слышишь!? Скажи водителю главного режиссера, постановщика, пусть подгоняет
машину, сейчас я этот овощ (она имела ввиду спящего режиссера), подведу
и посажу, только ты езжай вместе с ним и сопроводи его домой до постели,
ты меня слышишь?
Слышу! — отвечает консьержка, — веди этот овощ.
Валентина! — снова кричит Наталия.
Ну чего опять, — отвечает консьержка.
— Ты его, до после завтра не буди.
— Поняла, — кричит консьержка.
Наталия — вторая помощница режиссера, здоровая крепко упитанная женщина,
приподняла с трудом спящего режиссера, постановщика, обхватила одной
рукой и повела приговаривая: «О, Господи, до чего же тяжелые эти
творческие люди — покорители вселенной. Да держись ты, Господи, не падай,
сейчас очки поправлю и дальше пойдем, баиньки. Вот неугомонный, сколько
лет, а все не женатый, Эзоп, тот ладно, уродом горбатым был, а этот —
красавец хоть куда, да держись ты, Господи, не падай, два пролета по
по лестницам осталось. Сколько баб красивых возле него вертелось, а он
все с творчеством крутит, вселенную ему подавай, земли, видите ли ему
мало. Да не падай ты, Господи, обопрись на мое плече, совсем чуть, чуть
осталось. Валентина! Ну где ты там? Мы уже выходим! Ну где там машина?
Ну вот все, с трудом сами, сами, залезаем, на заднее сидение.Ну вот и
слава тебе Господи. Так, теперь, я думаю, сутки беспробудно спать будет.
Потом в себя приходить будет. В общем, два выходных у меня слава Богу
есть, да езжайте вы уже с Богом, езжайте!

Источник

Оцените статью