Параноики крика мертвого моря

Параноики вопля Мертвого моря

Скачать книгу (полная версия)

О книге «Параноики вопля Мертвого моря»

Когда молодой выпускник израильской армии решает подработать медбратом в психиатрической лечебнице в Иерусалиме, поначалу работа кажется ему хорошим отдыхом от повседневной жизни в Земле Обетованной. Что может быть проще, чем применять силу к небольшой кучке накачанных лекарствами зомби? Но по мере того, как набор людей в психбольнице начинает отражать психотичные нормы внешнего мира, неопытный экс-солдат понимает, что попал в веселое, но весьма пугающее шоу уродцев, его окружает сборная солянка ненормальных пациентов, погружающихся все глубже в пучины безумия.

Произведение относится к жанру Проза. Оно было опубликовано в 2008 году издательством АСТ. Книга входит в серию «Альтернатива». На нашем сайте можно скачать бесплатно книгу «Параноики вопля Мертвого моря» в формате fb2, epub или читать онлайн. Рейтинг книги составляет 3.54 из 5. Здесь так же можно перед прочтением обратиться к отзывам читателей, уже знакомых с книгой, и узнать их мнение. В интернет-магазине нашего партнера вы можете купить и прочитать книгу в бумажном варианте.

Мнение читателей

Автор еврей и написал о том, как работал в психушке

На протяжении всего повествования автор держит нас в напряжении

Автор мне показался не самым лучшим поваром — компоненты для приготовления вроде собрал весьма неплохие и даже пикантные, а вот готовое блюдо получилось каким-то пресным, безвкусным, скучным

Читайте также:  Пираты карибского моря для gtp

Прочиталась почти влёт) Психи, маргиналы, солдаты, Кармель, религии, МУЗЛО, в конце концов, — всё это очень порадовало) Словарный запас у автора, по-моему, хорош

Даже «Вопль параноиков Мёртвого моря» был бы, хоть и несуразным, но хотя бы не лишенным логики

Источник

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Параноики вопля Мертвого моря

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

Параноики вопля Мертвого моря

Не знаю, почему я пишу эту книгу на чужом языке. Это притом, что у меня есть прекрасный родной язык. Да, он не совершенен и был мертвым последние две тысячи лет, и пишем мы справа налево, и вынуждены все время изобретать новые слова, чтобы обозначить простые вещи вроде апельсинов, пистолетов-пулеметов или программ для шифрования. Но это язык Библии. Божественное наречие. Слова, которые создали мир. Так почему же я пишу по-английски, если у меня есть язык, который был подходящим для Бога?

Мама говорила, что я неблагодарный. Она говорит, что у меня должно быть чувство ответственности и преданность нашей истории. У меня есть степень по сравнительному литературоведению и лингвистике, но она говорит, что все это ничего не значит. Ну, я не знаю. Я на самом деле горжусь своей степенью. Горжусь так сильно, что решил ничего с ней не делать. Я никуда не ездил и никогда не говорил ни на одном из языков, которые учил в Еврейском Университете. Вместо этого я устроился на работу помощником медсестры в психбольницу. Естественно, я не медбрат с дипломом, но я выполняю его работу.

Мне пора на работу. Сегодня плохой день для того, чтобы выходить на улицу, но мне надо быть в больнице в три. Когда так тихо, это очень плохо: это значит, что затевается что-то крупное. И вот, наконец, ты слышишь взрывы и вой сирен и чувствуешь себя спасенным. Это случилось где-то в другом месте. Ты слышишь об этом по радио: кровь, оторванные руки-ноги, чьи-то имена. Но если дневная порция бедствий произошла, а твоего имени по радио не объявили, можно выходить на улицу. Спокойно ехать на работу.

Мама думает, что это тупик, а не работа. Она говорит, что я хороню свои умственные способности. Мне, дескать, надо уже начинать думать о будущем, а не тратить время, играя во Флоренс Найтингейл. Мама не одинока в своем мнении. Мои пациенты тоже думают, что мне бы надо сидеть дома.

Два пятнадцать. Идет дождь. Ладно, подожду еще десять минут. Если я все-таки ничего не услышу, я рискну поехать в больницу.

Когда космический челнок не вернулся на землю, все почувствовали себя спасенными. Ничего не случалось уже несколько дней, и все были перепуганы. Чего они ждут? Они, наверное, затевают что-то совсем жуткое. И потом это случилось. Взорвалась «Коламбия». И все выдохнули с облегчением. Снова стало безопасно высунуть нос на улицу.

Я ставлю первую сторону пластинки «Симфонии болезни» [1] на старом проигрывателе и начинаю одеваться. И вот тут, на середине первой песни, когда я уже готов прыгнуть со сцены на руки воображаемой публики, как есть, в трусах и в майке «Iron Maiden», в дверь стучат. Я натягиваю рабочую одежду. Это старые джинсы — мне плевать, даже если пациента на них вывернет, и красивый свитер. Его мне Кармель подарила на день рождения. Я таким образом показываю больным, что могу быть грязен, но все равно одеваюсь как нормальное человеческое существо.

— Проверить ваши мезузы [2], — говорит коренастый мужчина в длинном черном плаще. У него промокла борода, и с нее капает на коврик. — Можно мне войти?

— Я уходить собираюсь.

— Это всего на минутку.

— По-моему с моими мезузами все в порядке.

— Я уверен, что они кошерные, — говорит он, — но мало ли… Чернила выцветают, буквы стираются. Если даже кончик самой маленькой буквы сотрется, все превращается в мерзость, и твой дом более не защищен.

— Особенно сейчас. Начертай их на сваях дома твоего и на воротах твоих, — цитирует он. — И это бесплатно. Вы можете сделать пожертвование, но все это во имя неба.

— Как-нибудь в другой раз.

— Тогда может быть слишком поздно.

— Извините, — говорю я, — мне надо…

— Я зайду на следующей неделе. Может быть, вы передумаете. А пока что будьте очень, очень осторожны.

Я закрываю дверь и беру трубку — это Кармель.

— Челнок. Шаттл. Наконец-то, после четырех тысяч лет смирения и унижений, четырехсотлетнего рабства в Египте, после сорока лет странствий в пустыне нам был дарован шанс создать своего собственного Икара: первого израильтянина в космосе, самого первого еврея-космонавта. Так зачем отправлять туда ученого или астрофизика? Мы отправим туда солдата, и не просто солдата, а лётчика. Полковника ВВС Израиля.

— Кармель, мне на работу пора.

— Подожди. Послужной список покорителя космоса — предмет прославления каждой иудейско- христианской газеты в мире. Он бомбил Ирак в 81-м и бомбил Ливан в 82-м. Жаль, там не напечатали, сколько именно лагерей беженцев он разбомбил. Самоненавистническая пораженческая пропаганда, скорее всего, заставляет нас теперь думать, что бомбить дома, где могут жить потенциальные родственники террористов, — это постыдное преступление, а не акт самозащиты. А может быть, это все потому, что такие акты — или операции, если выражаться профессионально, — стали рутинной работой. А это уже не так сильно поднимает дух на уровне национальной морали. Нам теперь от мертвых арабов ни жарко ни холодно. Для того, чтобы укрепить наш дух в столь тяжелые времена, нам надо отправить еврея на Марс.

— Кармель, прекрати, пожалуйста.

— Людям это не понравится.

— Не понравится — пусть не слушают.

Я услышал сирену. А взрыв был? Не уверен. Только сирена, причем где-то далеко. Наверное, просто едут на вызов. Если случается что-то серьезное, они не ездят поодиночке.

— Ты что-нибудь слышишь?

— Мне пора. Пациенты ждут.

— Давай. Я тебе попозже позвоню.

Может быть, систематическое поношение тех, кто пытается тебе помочь, и есть один из симптомов заболевания. Мои пациенты, кажется, меня просто ненавидят. Они говорят, что хуже меня сиделок у них не было. Ну а доктор Химмельблау говорит: лучшее, что можно делать, общаясь с душевнобольными, — это сохранять дистанцию. А это нелегко, особенно учитывая то, что больница у нас очень маленькая. Она такая маленькая, — а я говорю и о её размерах, и о количестве людей, — такая маленькая, что её и больницей не называют. Её называют «блок». Реабилитационный блок. Это, само собой разумеется, эвфемизм для названия «Приют для неизлечимо душевнобольных». У меня небольшой опыт в деле лечения сумасшедших, но насколько я вижу, ни у одного из наших больных нет ни малейшего шанса на то, чтобы вернуться в общество. Что я вижу — так это горстку безнадежных призраков, которым каждый день нужна поддержка. По минимуму.

Вот именно поэтому они все и говорят, что я жестокий. А доктор Химмельблау человек намного более жестокий, чем я, говорит мне, что я должен относиться к ним настолько профессионально, насколько сил хватит.

Источник

Параноики вопля Мертвого моря

Гилад Элбом

Когда молодой выпускник израильской армии решает подработать медбратом в психиатрической лечебнице в Иерусалиме, поначалу работа кажется ему хорошим отдыхом от повседневной жизни в Земле Обетованной. Что может быть проще, чем применять силу к небольшой кучке накачанных лекарствами зомби? Но по мере того, как набор людей в психбольнице начинает отражать психотичные нормы внешнего мира, неопытный экс-солдат понимает, что попал в веселое, но весьма пугающее шоу уродцев, его окружает сборная солянка ненормальных пациентов, погружающихся все глубже в пучины безумия.

Лучшая рецензия на книгу

28 июля 2020 г. 23:13

4 Ненормальность не диагноз

«Параноик — это тот, кто немного разбирается в том, что происходит вокруг, а псих — это тот, кто только что окончательно во всем разобрался.»

Ты слышишь об этом по радио: кровь, оторванные руки-ноги, чьи-то имена. Но если дневная порция бедствий произошла, а твоего имени по радио не объявили, можно выходить на улицу. Спокойно ехать на работу.

Гилад Элбом – молодой человек, уволившийся из армии и отправившийся работать медбратом в психиатрическую клинику Израиля. Что может быть проще, чем нянчиться с семью безобидными психами, а в перерывах дописывать диссертацию по лингвистике? Но за окнами клиники всё больше набирает оборотов арабско-еврейский конфликт, повсюду слышны взрывы, крики, а на улицах то и дело находят мёртвые тела. И Гиладу начинает казаться, что эта лечебница – единственное…

ISBN: 978-5-17-052445-7, 978-5-93827-126-5

Год издания: 2008

Переводчики Юлия Окунь, Константин Калинин.

Мягкий переплет, формат 70×90/32.
Тираж 3000.
352 стр.

Подробнее о книге

13 июня 2020 г. 18:45

После знакомства с мистико-детективным триллером Денниса Берджеса «Врата «Грейвз» мне захотелось углубиться в атмосферу психиатрической больницы. Являясь законопослушной гражданкой, я не стала покидать стены своего дома, дабы не нарушать строжайший режим самоизоляции, и отправилась в сеть на поиски очередной книги. Выбор пал на прозу Гилада Элбома «Параноики вопля Мертвого моря». Уже после прочтения узнала, что у этого писателя больше нет других работ, хотя, признаться, не горю желанием углубляться в его творчество, потому как «Параноики..» весьма специфическое произведение.

Автор пишет от первого лица, делится своими наблюдениями за пациентами психиатрической клиники, делая отступления в виде рассуждений на самые разные темы. Гилад-персонаж пишет книгу, видимо, ту самую, что читает…

24 ноября 2019 г. 14:01

Плюсы: спокойная книга, неспешное повествование, красочные описания, сообразный юмор и ирония, от которых и смешно, и тошно. Расслабляющее чтиво, просто чтобы насладиться чтением и не вникать в хитросплетения сюжета, не ломать голову «кто виноват» и не изнывать от интриг.

Минусы: маленький объем — быстро закончилась. И Кармель — назойливая, бестактная, совершенно чудовищный персонаж, неожиданно вылезающий то там, то тут. Каждый раз, когда она появлялась, приходилось прерываться, ибо ее поведение доводило до бешенства.

По итогу: книга, чтоб проветрить голову, разнообразить поток детективов, любовных романов и книг из серии «помоги себе сам». По сути ничего глобально важного и необычного, но атмосфера истории, манера повествования и колорит места действий очаровывают.

Лига диванных экспертов

7 марта 2019 г. 01:02

Книга «Параноики вопля Мертвого моря» попала на мои книжные полки ещё в году 2012, если не раньше. Мне тогда очень нравилась серия «Альтернатива», и я была готова купить всё, что мне попадалось на глаза. К сожалению, из всего мною приобретенного в этой серии, я воспылала любовью лишь к Чаку Паланику. «Параноикам. » я давала шанс дважды, но ни в один из них мне не удавалось продвинуться дальше двадцатой страницы. Но по прошествии, получается, семи лет я дала третий шанс, и в этот раз мне удалось как минимум дочитать книгу до конца. Случилась ли любовь? Нет. Вообще книга прошла довольно мимо и быстро (уж не знаю, что мне мешало семь лет назад, но сейчас я её прочитала буквально за пару часов), учитывая, что я распрощалась с ней уже две недели назад, а до сих пор не знаю, что писать в…

16 ноября 2018 г. 16:56

Книга про работу в психиатрической лечебнице в Израиле, прочитала я в аннотации. О, возопила подозрительная сущность, отвечающая во мне за выбор художественного развлечения, это же будет отлично! Я закрыла глаза, посчитала до десяти, махнула на все рукой и сдалась. Хуже Крестоносцев все равно не будет. Моя неадекватная половина валялась в счастливом экстазе.

На самом деле, это было по большей части отлично. Классический трэш Альтернативы, приправленный черным юмором и диалогами из психушки. И вся эта прелесть разворачивается на фоне тотальной психушки в стране и около нее. Я, когда читала кусок про путешествие по армейским частям и дивизиям за медицинской карточкой Ибрахим Ибрахима, орала в голос, потому что это классическое описание армейских будней из «Солдат». Сложно охарактеризовать…

Источник

Параноики крика мертвого моря

Не знаю, почему я пишу эту книгу на чужом языке. Это притом, что у меня есть прекрасный родной язык. Да, он не совершенен и был мертвым последние две тысячи лет, и пишем мы справа налево, и вынуждены все время изобретать новые слова, чтобы обозначить простые вещи вроде апельсинов, пистолетов-пулеметов или программ для шифрования. Но это язык Библии. Божественное наречие. Слова, которые создали мир. Так почему же я пишу по-английски, если у меня есть язык, который был подходящим для Бога?

Мама говорила, что я неблагодарный. Она говорит, что у меня должно быть чувство ответственности и преданность нашей истории. У меня есть степень по сравнительному литературоведению и лингвистике, но она говорит, что все это ничего не значит. Ну, я не знаю. Я на самом деле горжусь своей степенью. Горжусь так сильно, что решил ничего с ней не делать. Я никуда не ездил и никогда не говорил ни на одном из языков, которые учил в Еврейском Университете. Вместо этого я устроился на работу помощником медсестры в психбольницу. Естественно, я не медбрат с дипломом, но я выполняю его работу.

Мне пора на работу. Сегодня плохой день для того, чтобы выходить на улицу, но мне надо быть в больнице в три. Когда так тихо, это очень плохо: это значит, что затевается что-то крупное. И вот, наконец, ты слышишь взрывы и вой сирен и чувствуешь себя спасенным. Это случилось где-то в другом месте. Ты слышишь об этом по радио: кровь, оторванные руки-ноги, чьи-то имена. Но если дневная порция бедствий произошла, а твоего имени по радио не объявили, можно выходить на улицу. Спокойно ехать на работу.

Мама думает, что это тупик, а не работа. Она говорит, что я хороню свои умственные способности. Мне, дескать, надо уже начинать думать о будущем, а не тратить время, играя во Флоренс Найтингейл. Мама не одинока в своем мнении. Мои пациенты тоже думают, что мне бы надо сидеть дома.

Два пятнадцать. Идет дождь. Ладно, подожду еще десять минут. Если я все-таки ничего не услышу, я рискну поехать в больницу.

Когда космический челнок не вернулся на землю, все почувствовали себя спасенными. Ничего не случалось уже несколько дней, и все были перепуганы. Чего они ждут? Они, наверное, затевают что-то совсем жуткое. И потом это случилось. Взорвалась «Коламбия». И все выдохнули с облегчением. Снова стало безопасно высунуть нос на улицу.

Я ставлю первую сторону пластинки «Симфонии болезни» [1] на старом проигрывателе и начинаю одеваться. И вот тут, на середине первой песни, когда я уже готов прыгнуть со сцены на руки воображаемой публики, как есть, в трусах и в майке «Iron Maiden», в дверь стучат. Я натягиваю рабочую одежду. Это старые джинсы — мне плевать, даже если пациента на них вывернет, и красивый свитер. Его мне Кармель подарила на день рождения. Я таким образом показываю больным, что могу быть грязен, но все равно одеваюсь как нормальное человеческое существо.

— Проверить ваши мезузы [2] , — говорит коренастый мужчина в длинном черном плаще. У него промокла борода, и с нее капает на коврик. — Можно мне войти?

— Я уходить собираюсь.

— Это всего на минутку.

— По-моему с моими мезузами все в порядке.

— Я уверен, что они кошерные, — говорит он, — но мало ли… Чернила выцветают, буквы стираются. Если даже кончик самой маленькой буквы сотрется, все превращается в мерзость, и твой дом более не защищен.

— Особенно сейчас. Начертай их на сваях дома твоего и на воротах твоих, — цитирует он. — И это бесплатно. Вы можете сделать пожертвование, но все это во имя неба.

— Как-нибудь в другой раз.

— Тогда может быть слишком поздно.

— Извините, — говорю я, — мне надо…

— Я зайду на следующей неделе. Может быть, вы передумаете. А пока что будьте очень, очень осторожны.

Я закрываю дверь и беру трубку — это Кармель.

— Челнок. Шаттл. Наконец-то, после четырех тысяч лет смирения и унижений, четырехсотлетнего рабства в Египте, после сорока лет странствий в пустыне нам был дарован шанс создать своего собственного Икара: первого израильтянина в космосе, самого первого еврея-космонавта. Так зачем отправлять туда ученого или астрофизика? Мы отправим туда солдата, и не просто солдата, а лётчика. Полковника ВВС Израиля.

— Кармель, мне на работу пора.

— Подожди. Послужной список покорителя космоса — предмет прославления каждой иудейско-христианской газеты в мире. Он бомбил Ирак в 81-м и бомбил Ливан в 82-м. Жаль, там не напечатали, сколько именно лагерей беженцев он разбомбил. Самоненавистническая пораженческая пропаганда, скорее всего, заставляет нас теперь думать, что бомбить дома, где могут жить потенциальные родственники террористов, — это постыдное преступление, а не акт самозащиты. А может быть, это все потому, что такие акты — или операции, если выражаться профессионально, — стали рутинной работой. А это уже не так сильно поднимает дух на уровне национальной морали. Нам теперь от мертвых арабов ни жарко ни холодно. Для того, чтобы укрепить наш дух в столь тяжелые времена, нам надо отправить еврея на Марс.

— Кармель, прекрати, пожалуйста.

— Людям это не понравится.

— Не понравится — пусть не слушают.

Я услышал сирену. А взрыв был? Не уверен. Только сирена, причем где-то далеко. Наверное, просто едут на вызов. Если случается что-то серьезное, они не ездят поодиночке.

— Ты что-нибудь слышишь?

— Мне пора. Пациенты ждут.

— Давай. Я тебе попозже позвоню.

Может быть, систематическое поношение тех, кто пытается тебе помочь, и есть один из симптомов заболевания. Мои пациенты, кажется, меня просто ненавидят. Они говорят, что хуже меня сиделок у них не было. Ну а доктор Химмельблау говорит: лучшее, что можно делать, общаясь с душевнобольными, — это сохранять дистанцию. А это нелегко, особенно учитывая то, что больница у нас очень маленькая. Она такая маленькая, — а я говорю и о её размерах, и о количестве людей, — такая маленькая, что её и больницей не называют. Её называют «блок». Реабилитационный блок. Это, само собой разумеется, эвфемизм для названия «Приют для неизлечимо душевнобольных». У меня небольшой опыт в деле лечения сумасшедших, но насколько я вижу, ни у одного из наших

Источник

Оцените статью