Меню

Введение хождение за три моря

«Хождение за три моря» Афанасия Никитина

Основное содержание и анализ произведения «Хождение за три моря» Афанасия Никитина, его тематика и композиция. История и главные этапы его написания. Описание и структура образа путешественника, его роль в произведении, а также специфика языка и стиля.

Рубрика Литература
Вид контрольная работа
Язык русский
Дата добавления 19.02.2016
Размер файла 29,6 K

Отправить свою хорошую работу в базу знаний просто. Используйте форму, расположенную ниже

Студенты, аспиранты, молодые ученые, использующие базу знаний в своей учебе и работе, будут вам очень благодарны.

Размещено на http://www.allbest.ru/

Размещено на http://www.allbest.ru/

никитин композиция образ путешественник

«Хождениями» в древнерусской литературе назывались произведения, в которых описывались путешествия-паломничества в Палестину, Византию, страны Востока. Усилия путешественников были направлены на то, чтобы рассказать о христианском Востоке, о его связях с Русью, хождения совершались как официальными представителями русской церкви, так и по собственной инициативе или обету паломников. Они жаждали увидеть место рождения Иисуса Христа, описанные в Евангелиях, холмы, сады, здания, колодцы, пройти «крестный путь» Христа до Голгофы, посетить храм Гроба Господня. Подобные хождения совершались на протяжении всего средневековья.

Самыми известными произведениями жанра «хождения» или «хожения» древнерусской литературы XII-XV веков являются: «Хождение» Игумена Даниила, написанное в XII веке, «Хождение в Царьград» Добрыни Ядрейковича, памятник XIII столетия, «Хожение за три моря» Афанасия Никитина, произведение XV века. Игумен Даниил первым на Руси разработал принципы написания произведений этого жанра, паломнических хождений. Вся последующая литература хождений развивалась в этом направлении и с сохранением тех формальных компонентов, которые были заданы Даниилом: писать лишь о том, что видел и слышал сам путешественник, не выставлять на первый план свою личность, свои переживания, как это имело место в западноевропейских произведениях подобного рода; писать «не хитро, но просто», писать так, чтобы чтение путевых записок могло заменить само путешествие; создавать относительно самостоятельные очерки-зарисовки и группировать их в целое произведение на основе временного или пространственно-топографического принципа; библейская или апокрифическая легенда — необходимый элемент в паломнических хождениях, но она должна быть локальной, соотнесенной с определенной историко-географической местностью.

Эти принципы жанра будут соблюдаться писателями — путешественниками на протяжении всей истории литературы Древней Руси. Придерживался их и Афанасий Никитин, кроме одного: он отказался в своих записках от библейско-апокрифических мотивов.

Известно более семидесяти произведений, написанных в жанре «хождения», они составляли заметную часть в круге чтения Древней Руси. Среди «хождений» известны так называемые «путники» — краткие указатели маршрутов, содержавшие только перечень пунктов, через которые пролегал путь паломника из Руси в Святую землю. Пример такого «путника» — «Сказание Епифания мниха о пути к Иерусалиму»: «От великаго Новограда до Великих Лук 300 верьст, от Лук до Полоцка 180… от Царя-града Евксеньским (Черным) морем… и всего от великаго Новограда до Иерусалима 3420 верьст. Аминь». Но чаще всего хождения содержали не только описание маршрута, но и сведения географического и этнографического характера, а самое главное — личные впечатления паломников от увиденного (описания соборов, их росписи и утвари, богослужения и т.д.) и пересказ сюжетов Священного писания или апокрифических легенд, соотносимых с посещенными паломником достопримечательностями.

В 40-х годах XV века создаются путевые очерки о Западной Европе («Хождение Неизвестного Суздальца на Ферраро-флорентийский собор» и «Исхождение Авраамия Суздальского»).

Во второй половине XV века начинается планомерное и последовательное описание стран мусульманского Востока, их экономики и культуры, создаются путевые записки о Египте, Малой Азии. Русские путешественники дали описания Египетско-Сирийскому султанату, городам Карамана и запада османской Турции. «Хождение за три моря» Афанасия Никитина в этом отношении является продолжением путевых записок своих современников и вместе — вершиной в истории древнерусского путевого очерка. Своим «Хождением» Афанасий Никитин окончательно утвердил новый тип повествователя: вместо паломника по святым местам появляется светский путешественник с широким кругозором и многогранным интересом к жизни народов других стран. [5, с. 36-38].

Автор «Хожения» Афанасий Никитин был тверичом, но в своём сочинении он ни разу не обнаруживает своих областных интересов, вовсе даже не упоминает о Твери. Вспоминая на чужбине свою родину, он вспоминал Русь в целом, русскую землю. Интересы его были общерусские, и он мыслил себя прежде всего русским человеком. В этом отношении он разделял взгляды и чувства, которые больше всего характеризовали московскую литературу и московскую политическую мысль его времени. Сочинение Афанасия Никитина было доставлено в Москву и вошло не в тверские, а в московские летописные своды. Оно помещено под 1475 годом во второй Софийской летописи.

По роду занятий Афанасий Никитин был купцом. В XV веке, особенно во второй его половине, купечество уже играло заметную роль в русском государстве. Русское купечество непосредственно было заинтересовано централизацией государства, в ликвидации феодальной раздробленности Руси, мешавшей развитию торговли как внутри страны, так и за её пределами.

Насколько значительна была русская торговля за рубежом, можно судить потому, что в Кафе и Судаке (Суроже) находилась в XV веке многочисленная русская колония, в которой русские купцы жили или постоянно, или проездом, так как из Крыма они отправлялись далее, в так называемое «Заморье», то есть в города малоазиатского побережья — Синоп и Трапезунд, откуда сухим путём они ехали в Брусу, в Токат, в Амасию. Правитель Амасии и Токката писал в то время, что «великого князя Ивана многие гости (купцы) в наш Токат ходят товары розныя возячи». Русские купцы ездили в Шемаху, Персию и Среднюю Азию, покупая там главным образом шёлк, жемчуг, называвшийся тогда на Руси «гурмызским зерном» (по острову Ормузу, где он добывался), и пряности: перец, шафран, ганджубас, мускус, а также краски, которыми славились восточные страны. Предметами вывоза из Руси были по преимуществу меха, так называемая «мягкая рухлядь», затем воск, мёд, кожи, холсты и охотничьи птицы — соколы и кречеты.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что когда в 1466 году в Москву прибыло посольство от Ширван-шаха Ферух-Ясара, владетеля Шемахи, этим обстоятельством воспользовались предприимчивые русские купцы, чтобы организовать торговый караван и под охраной ответного посольства московского правительства поехать со своими товарами в Шемаху. «Головою» этого каравана был выбран наш великий путешественник и выдающийся русский писатель XV века Афанасий Никитин. По дороге не доезжая до Астрахани, одно судно Афанасий было взято в плен татарами, другое разбилось. Свой путь до Каспийского моря он вынужден был продолжать на судне шемахинского посла, а затем сухим путём, через Дербент и Баку, отправился в Персию и потом в Индию, где посетил города Чивиль, Джуннар, Бедер, Парват. На обратном пути, не доезжая Смоленска, Афанасий умер. Путешествие его продолжалось с 1466 по 1472.

Читайте также:  Черное море морская авиация

По-видимому, до своего путешествия в Индию Афанасий Никитин уже поездил по белому свету. По крайней мере, перечисляя в своей книге виденные им страны, он упоминает Грузию, Подолию и Валахию. Если в Грузии он мог побывать мимоходом во время путешествия в Индию, то в Подолии и Валахии, находящихся в стороне от его последних странствий, он мог быть только во время какого-то другого своего путешествия. По некоторым намёкам в его книге можно предположить, что до своего путешествия в Индию он побывал также в Константинополе, вероятно, ещё до захвата города турками в 1453 году.

Следовательно, Афанасий Никитин, отправляясь в 1466 году в далёкое путешествие, не был новичком в этом деле, и избрание его «головой» каравана являлось признанием его авторитета среди русского купечества. Возможно, что и московские власти, давая ему охранную грамоту для проезда с посольством, делали это потому, что Афанасий Никитин был небезызвестным для них человеком. Только наличием предварительной договорённости между Афанасием Никитиным и дьяками московского великого князя можно объяснить на первый взгляд загадочный факт внесения «Хождения» Афанасия Никитина в такой официальный государственный документ, каким в XV веке была русская летопись.

«Хожение за три моря» Никитина было совершенно неофициальным памятником; оно было, благодаря этому, лишено традиционных черт, характерных для церковной или официальной литературы. С «хожениями» и «паломниками» предшествующих веков его связывали только немногие особенности: перечисления географических пунктов с указаниями расстояний между ними, указание на богатство той или иной страны. В целом же «Хожение» Никитина было путевым дневником, записками о его приключениях, рассказывая о которых автор ещё и понятия не имел, как они окончатся: «Уже проидоша (прошли) 2 великыа дни (Пасхи) в бесеременьской земле, а христианства не оставих; далее бог ведаеть, что будеть… Пути не знаю, иже камо (куда) поиду из Гундустана…» [2, с. 220]. Впоследствии Никитин все-таки направился на Русь и нашёл путь «из Гундустана», но и здесь запись его странствий точно следует за ходом путешествия и обрывается на прибытии в Кафу (Феодосию).

Записывая свои впечатления на чужбине, тверской купец, вероятно, надеялся, что его «Хожение» когда-нибудь прочтут «братья русъстии християне»; опасаясь недружественных глаз, он записывал наиболее рискованные мысли не по-русски. Но все эти читатели предвиделись им в будущем, может быть, после смерти (как и случилось). Пока же Никитин просто записывал то, что он действительно ощущал: «И тут есть Индийская страна, и люди ходят все наги… А детей у них много, а мужики и жонки все нагы, а все черныя: аз куды хожу, ино за мною людей много, да дивуются белому человеку…»

Попавший в чужую страну, тверской купец далеко не всё понимал в окружающей обстановке. Как и большинство людей, оказавшихся за рубежом, он был готов видеть в любом, даже в самом необычном случае проявление своеобразных местных обычаев. О некотором легковерии автора свидетельствуют его рассказы о птице «гукук», испускающей изо рта огонь, и об обезьяне — «князе обезьянском», у которой есть своё войско и которая посылает многочисленную рать на своих противников.

Но там, где Афанасий Никитин опирался не на рассказы своих собеседников, а на собственные наблюдения, взгляд его оказывался верным и трезвым. Индия, увиденная Никитиным, — страна далёкая, с особой природой и своими обычаями, но по устройству такая же, как и все известные русскому путешественнику земли: «А земля людна вельми (очень многолюдна), а сельскыя люды голы вельми, а бояре сильны добре и пышны вельми». Никитин ясно осознал разницу между завоевателями — «бесерменами» и основным населением — «гундустанцами». Заметил он и то, что мусульманский хан «ездит на людях», хотя «слонов у него и коний много добрых», а «гундустанци все пешеходы… а все наги да босы». Бесправный чужестранец, обиженный «бесерменским» ханом, Никитин сообщил «индеянам», что он «не бесерменин»; он не без гордости отметил, что «индеяне», тщательно скрывающие свою повседневную жизнь от мусульман, от него, Афанасия, не стали «крыти ни в чем, ни о естве, ни о торговле, ни о намазу, ни о иных вещех, ни жен своих не учали крыти».

Однако, несмотря на его сочувствие «голым сельским людям» Индии, Никитину, естественно, было на чужбине тоскливо и одиноко. Тема тоски по родине, пожалуй, основная тема «Хожения». Тема эта присутствует не только в словах Никитина о том, что на свете нет страны, подобной русской земле. Чувство родины обостряется на чужбине, и хотя на Руси много непорядков, ему дорога его отчизна, и он восклицает: «Русская земля, да будет богом хранима!. На этом свете нет страны, подобной ей, хотя вельможи Русской земли несправедливы. Да станет Русская земля благоустроенной и да будет в ней справедливость!» (это замечание было изложено на всякий случай по-тюркски). Никитин бранит «псов бесермен», уверивших его, что в Индии «много нашего товару», и побудивших совершить это трудное путешествие, жалуется на дороговизну: «А жити в Гиндустане, ино вся собина (наличные средства) исхарчити, занеже у них все дорого: один есми человек, ино по полутретья алтына харчу идеть на день, а вина есми не пивал…». Главная беда, более всего угнетавшая Никитина, — это отдаление от родного языка и от веры, которая для него была неразрывно связана с привычным бытом. Угнетали Никитина не только прямые попытки обратить его в мусульманскую веру, но и невозможность соблюдать обычаи родины на чужбине: «А со мною нет ничего, никакое книгы, а книгы есмя взяли с собою с Руси, ино коли мя пограбили, ини их взяли…» Тюркский язык, которым пользовался Никитин в Индии, постепенно начал вытеснять из его памяти родной язык. Особенно выразительны в этом отношении те «помышления», в которые впал Никитин после того, как один из его «бесерменских» собеседников сказал ему, что он не кажется «бесерменом», но не знает и христианства: «Аз же в многыя помышления впадох и рекох в себе: горе мне окоянному, яко от пути истинного заблудихся… Господи Боже вседержителю, творец небу и земли! Не отврати лица от рабища твоего, яко в скорби есмь… Господи мой, олло перводигерь, олло ты, карим олло, рагим олло, карим олло, регимелло (по-арабски: спаси меня, господи, боже мой, челом бьёт)…» Последние связи с родной землёй обрываются: начав с обращения христианскому богу, Никитин (может быть, незаметно для самого себя) переходит на мусульманскую молитву. Больше всего в своём сочинении путешественник говорит об Индии, быт, обычаи, хозяйственную жизнь и природу которой он рисует очень подробно, сообщая много реальных сведений, но иногда, впрочем, привнося в своё описание и элементы фантастики. Так, его поражает «чёрный» цвет кожи местных жителей, их одежда: «…люди ходят нагы все, а голова не покрыта, а груди голы, а волосы в одну косу плетены». Особенно странным и необычным для русского человека был вид «простоволосых» замужних женщин. Ведь для русской женщины «опростоволоситься» — раскрыть свои волосы — было величайшим позором. Не едят индийцы «никоторого мяса», а едят днем дважды, а ночью не едят и не пьют вина. В пищу употребляют «брынец» (рис) да «кичири» (морковь) с маслом, да «травы розныя едят». Перед приёмом пищи омывают руки, ноги и прополаскивают рот. Едят правою рукою, а ложки и ножа не знают. Во время еды многие накрываются покрывалом, чтобы их никто не видел.

Читайте также:  От березани до моря

Столь же подробно он перечисляет все места, которые посетил, точно указывая время пребывания в них и определяя расстояние между ними по количеству дней, затраченных на передвижение от одного пункта к другому. Изложение Афанасия не отличается стройностью композиции; в этом изложении, кроме того, нередки повторения. Стиль «Хожения» — стиль дневниковых записей, которые автор, человек, не получивший специальной выучки, не сумел или не успел упорядочить.

Русского купца привлекает ежегодный грандиозный базар, проводимый близ Бедера. На этот базар съезжается «вся страна Индейская торговати», «да тргують 10 дний», всякий товар свозят. С места на место Афанасий странствует по Индии в торговых заботах. Но торговля идёт плохо; Никитин ищет товаров «на нашу землю» и ничего не находит: «Мене залгали псы бесермена, — жалуется он, — а сказывали всего много нашего товару, ано нет ничего на нашу землю… перець да краска-то дёшево: ино возят аче морем, иные нам провезти пошлины не дадут, и пошлины много, а разбойников на море много».

Интересует русского путешественника вооружение индийского войска и техника ведения боя. Однако он с осуждением говорит о бессмысленности и пагубности войн.

Отмечает Афанасий и особенности климата Индии: «…зима у них стала с троицына дни», а всюду вода, да грязь и тогда пашут и сеют пшеницу, просо, горох и всё съестное. Весна же наступает с Покрова дня, когда на Руси начинаются первые зазимки. Поражает Никитина, что в Индии «кони ся не родят», а родятся волы да буйволы.

Афанасий в сентябре 1472 года достиг Трапезунда, его под предлогом, что он прибыл из орды Узун-Гасана, подвергли обыску и ограбили начисто. Однако Афанасию Никитину удалось договориться с корабельщиками о переезде в крымский город Кафу (Феодосию), где он обязался уплатить за проезд. Осенние штормы задержали корабль, на котором плыл русский путешественник на родину. Только шестого ноября 1472 года он смог высадиться на берег в Кафе и там в русской колонии услышать родную речь и завершить свою работу над книгой «Хожение за три моря».

«Путешествие» заканчивается лирическим размышлением автора: «После многих помышлений я опечалился и сказал себе: горе мне, окаянному. Я сбился с истинного пути и не знаю, куда пойду. Господи боже, вседержитель, творец и неба и земли, не отврати лица от раба твоего, так как я тварь ходящая, создание твое. Не отврати меня от истинного пути и наставь на правый путь».

Из Кафы Афанасий Никитин выехал, вероятно, обычным путём того времени: к пристани Олешке, находившееся в низовье Днепра. Откуда по Днепру отправился к Смоленску, не доезжая которого где-то скончался. Русские люди, среди которых умер Афанасий Никитин сумели оценить значение его книги. Она была бережно отправлена в Москву, где её сразу же переписали в летопись. Великий труд русского путешественника не погиб.

2. Образ путешественника в произведении, язык, стиль, композиция произведения

никитин композиция образ путешественник

Афанасий Никитин вполне образованный человек, он хорошо знал книжную традицию средневековья, но в своей книге он почти не прибегает к цитированию средневековья и цитированию библейских текстов [4, с. 184]. Зато он свободно пользуется конструкцией разговорной речи, строя повествовательно-описательную часть своей книги на основе простых предложений, соединяемых повторяющимися союзами «а», «да» или начинающихся с глагола настоящего времени «есть». Например: «а голова не покрыта… а волосы в одну косу плетены…», «а детей у них много». Или: «да на них ученены городкы, да в городке по 12 человек в доспесех, да все с пушками, да стрелами…» Или: «есть у них одно место…», «есть в том алянде…», «есть хоросанец» и так далее.

Высокое литературное мастерство в книги Афанасия Никитина заключается в том, что она открывает собой новую страницу в истории русского литературного языка. Афанасий Никитин как писатель создал свою собственную литературную манеру, свой особый, неповторимый литературный стиль. И это стало возможным потому, что он первый смело обратился к живой образности русского разговорного языка своего времени. Так, например, рассказывая об ограблении русских купцов татарами, он выразительно скажет, что татары отпустили ограбленных купцов «голыми головами». Описывая свой приезд в Индию, он отметит: «яз куды хожу, ино за мною людей много, дивятся белому человеку».

Читайте также:  Моря россии с экологическими проблемами

Наряду с этим Афанасий Никитин не боится вводить в свою речь сугубо деловые обороты официальных документов московских приказов, видимо также хорошо знакомых ему. Он кратко, например, пишет: «бил есми челом… чтобы ся печеловал о людех…» Особый локальный колорит речи Афанасия Никитина достигался умелым введением в текст его книги иноязычных слов: тюркских, арабских и персидских. Что он делал это намеренно, в литературных целях, а не потому, что за долгие годы странствований привык думать на языке той страны, где он в то время находился, видно из даваемых им тут же пояснений и переводов. Например, приводя слова арабской и персидской молитвы «олло бервогыдирь, олло конъкар, бизим башы мудна насип болмышьты», он тут же сам переводит её: «а по-русски и языком молвят: боже осподарю, боже, боже вышний, царю небесный, зде нам судил еси погыбнути».

В.П. Адрианова-Перетц справедливо отмечает, что «обилие автобиографического элемента в «Хожении» Афанасия Никитина — в виде рассказов о событиях его жизни в пути и в форме лирических эпизодов — выделяет эти путевые записки из всей литературы путешествий русского средневековья. Но в то же время именно эта особенность связывает Никитина с новыми течениями в биографических жанрах русской литературы XV века. Интерес к внутреннему миру героя, анализ его душевных переживаний врывается именно в XV веке в традиционную форму «жития» и исторического рассказа, личность самого автора вопреки традициям прошлого проявляется перед читателями главным образом в виде лирических отступлений, нравоучительных сентенций и оценок изображаемых фактов. Рамки чисто эпического повествования раздвигаются, давая место выражению эмоций и размышлений и героя и автора. Афанасий Никитин предстаёт перед нами писателем своего времени, когда он и эпическую ткань путевых записок расцвечивает и оживляет рассказами о своих впечатлениях, настроениях, обращениями к читателям-современникам с нравоучительными предостережениями, сравнительными оценками своего, родного и чужого» [4, с. 117].

Всё это делает книгу Афанасия Никитина одним из самых замечательных памятников русской средневековой литературы.

Хотя коммерческая цель, которая побудила первопроходца на столь опасное путешествие, не была достигнута, результатом странствий этого наблюдательного, талантливого и энергичного человека явилось первое реальное описание неведомой далёкой страны. До этого в Древней Руси сказочная страна Индия была известна лишь по легендам и литературным источникам того времени.

Человек XV века увидел легендарную страну своими глазами и сумел талантливо рассказать об этом своим соотечественникам. В своих записях путешественник пишет о государственном строе Индии, религиях местного населения (в частности о «вере в буты» — так Афанасий Никитин услышал и записал имя Будды, священное для большинства жителей Индии того времени).

Он описал торговлю Индии, вооружение армии этой страны, рассказал об экзотических животных (обезьянах, змеях, слонах), местных нравах и представлениях индийцев о морали. Записаны им и некоторые индийские легенды.

Русским путешественником описаны также города и местности, в которых он сам не побывал, но о которых слышал от индийцев. Так, он упоминает Калькутту, остров Цейлон и Индокитай, места, которые в то время были ещё совершенно неизвестны русскому человеку. Сведения, тщательно собранные первопроходцем, позволяют нам сегодня судить о военных и геополитических устремлениях индийских правителей того времени, состоянии их армий (вплоть до числа боевых слонов и количества колесниц).

Его «Хождение за три моря» было первым текстом подобного рода в русской литературной словесности. То, что он не описывал только лишь святые места, как это делали паломники до него, придаёт сочинению неповторимое звучание. В поле его внимательного зрения попадают не объекты христианской веры, а люди с другой религией и другим укладом жизни. Его записки лишены какой-либо официальности и внутренней цензуры, и этим особенно ценны. Рассказ об Афанасии Никитине и его открытиях — видео Карта путешествия Афанасия Никитина.

Список использованной литературы

1. Водовозов, Н.В. История древней русской литературы[Текст]:учебное пособие/ Н.В. Водорезов. — Москва: Министерство просвещения РСФСР, 1958. — 357 с.

2. Древняя русская литература[Текст]/Сост. Н.И. Прокофьев. — 2-е изд., доп.-Москва: Просвещение, 1988. — 479 с.

3. Кусков, В.В. история древнерусской литературы[Текст]: учебник/ В.В. Кусков. — 4-е изд., испр. и доп. — Москва: Высшая школа, 1982. — 296 с.

4. Хожение за три моря Афанасия Никитина, 1466-1472 гг. [Текст]/ Под ред. В.П. Адриановой-Перетц и Б.Д. Грекова; Ред. изд-ва А.А. Воробьева; Худож. И.Ф. Рерберг. — Москва; Ленинград: Изд-во АН СССР, 1948. — 229 с: ил.

5. Хождение за три моря Афанасия Никитина[Текст]/Предисл., подгот. текста, пер. и коммент. Н.И. Прокофьева; худож. А.С. Бакулевский. — Москва: Сов. Россия, 1980. — 208 с., ил.

Размещено на Allbest.ru

Подобные документы

«Хождение» Игумена Даниила как древнейшее произведение жанра «хождения». «Хождение в Царьград» Добрыни Ядрейковича как памятник XIII столетия жанра «хождения». «Хожение за три моря» Афанасия Никитина – особый вид жанра «хождения» древнерусской литературы.

курсовая работа [34,5 K], добавлен 15.12.2003

Возникновение русской литературы. Литературные памятники Древней Руси: «Слово о Законе и Благодати», «Слово о полку Игореве», «Хождение за три моря» Афанасия Никитина, сочинения Ивана Грозного, «Житие протопопа Аввакума». Жанры литературы Древней Руси.

реферат [31,3 K], добавлен 30.04.2011

История и этапы создания самой известной поэмы Некрасова, ее основное содержание и образы. Определение жанра и композиции данного произведения, описание его главных героев, тематика. Оценка места и значения поэмы в российской и мировой литературе.

презентация [1016,8 K], добавлен 10.03.2014

Биография Афанасия Афанасьевича Фета. Основное настроение поэзии Фета, упоение природой, любовью, искусством, женской красотой, воспоминаниями и мечтами. Цикл стихов, посвященных М. Лазич. Мир поэзии Фета. Связь природы и любви в творчестве Фета.

реферат [52,1 K], добавлен 28.12.2011

Список произведений писателя В. Суворова, посвященные событиям Второй мировой войны. Тема романа «Контроль» и его достоинства. Произведения «заволжского цикла» А.Н. Толстого, принесшие ему известность. Сюжетные линии романа «Хождение по мукам».

презентация [903,4 K], добавлен 28.02.2014

Источник

Adblock
detector