Цитаты великих
• Море — это вечное движение и любовь, вечная жизнь. (*Двадцать тысяч лье под водой*, капитан Немо)
(Жюль Верн)
• Море — это все! Дыхание его чисто, животворно. В его безбрежной пустыне человек не чувствует себя одиноким, ибо вокруг себя он ощущает биение жизни. (*Двадцать тысяч лье под водой*, капитан Немо)
(Жюль Верн)
• Можно идти наперекор законам человеческим, но нельзя противиться законам природы. (*Двадцать тысяч лье под водой*, капитан Немо)
(Жюль Верн)
• Наука состоит из ошибок, которые тоже являются шагами к правде.
(Жюль Верн)
• Не может быть таких обстоятельств, при которых человек имел бы право посягать на свободу себе подобных.
(Жюль Верн)
• Он силен, ваш капитан. Но — тысяча чертей! — не сильнее же он природы! А там, где самой природой нам положен предел, волей-неволей надо остановиться. (*Двадцать тысяч лье под водой*, Нед Ленд)
(Жюль Верн)
• Преграды на то и созданы, чтобы выводить из себя ученых. Уж лучше бы их вовсе не было! (*Двадцать тысяч лье под водой*, Консель)
(Жюль Верн)
• Придет время, когда наука опередит фантазию.
(Жюль Верн)
• Природа ничего не создает без цели. (*Двадцать тысяч лье под водой*, Нед Ленд)
(Жюль Верн)
• Пускай хоть и людоеды, а все же, возможно, честные люди! Разве сластена не может быть порядочным человеком? Одно не мешает другому. (*Двадцать тысяч лье под водой*, Консель)
(Жюль Верн)
• Творческая сила природы все же превышает разрушительные инстинкты человека. (*Двадцать тысяч лье под водой*, профессор Аронакс)
(Жюль Верн)
• Тот, кто с детства знает, что труд есть закон жизни, кто смолоду понял, что хлеб добывается только в поте лица, тот способен к подвигу, потому что в нужный день и час у него найдется воля его выполнить и силы для этого.
(Жюль Верн)
• У случая бывают капризы, но не привычки.
(Жюль Верн)
• Хотите вы или нет, но мы вернемся на север, то есть в страны, где живут порядочные люди. (*Двадцать тысяч лье под водой*, Нед Ленд)
(Жюль Верн)
• Человек, который умирает, не решившись ни на что в течение всей своей жизни. очень близок к тому, чтобы достичь совершенства в этом мире.
(Жюль Верн)
• Человеческий ум склонен создавать величественные образы гигантов. (*Двадцать тысяч лье под водой*, профессор Аронакс)
(Жюль Верн)
• Что бы я ни сочинял, что бы я ни выдумывал,— все это всегда будет ниже действительных возможностей. Настанет время, когда достижения науки превзойдут силу воображения.
(Жюль Верн)
Источник
Жюль верн что такое море
— Что же ты узнал?
— Узнал, о чем говорят в порту.
— Говорили о корабле, который прибудет сюда для того… который увезет отсюда Хаджара?
— Да, в Тунис, а там его будут судить.
— И приговорят к смерти?
— Аллах не допустит этого, Сохар! Нет! Не допустит он этого!
— Тише, — быстро проговорил Сохар, насторожившись, как будто до слуха его долетел шум шагов по песку.
Не поднимаясь с земли, он пополз к выходу из старинного марабута *, в котором происходил этот разговор. Сумерки еще не наступали, но близилось время захода солнца за дюны, окаймляющие эту сторону берега Малого Сырта. Сумерки в начале марта на 34-х градусах Южного полушария тянутся недолго. Лучезарное светило закатывается не постепенно, спускаясь по косой линии, а как будто падает по отвесной, наподобие тела, подчиненного закону всемирного тяготения.
Сохар остановился, потом прополз немного вперед за порог часовенки, обожженной солнечными лучами. Внимательно оглядел он всю расстилавшуюся перед ним равнину.
На севере на расстоянии полутора километров выступали полукругом зеленеющие вершины оазиса. На юге — бесконечная площадь желтоватых песков.
Марабут у магометан Африки — монах, отшельник, святоша. Такое же название носят и небольшие мечети, где служат эти отшельники. обложенных как бы белой бахромой прибоя. На западе громада дюн, профиль которых читался на фоне неба. На востоке — море, образующее залив Габес и омывающее берега Туниса, поворачивающие отсюда в направлении к Триполи.
К вечеру совершенно стих легкий ветерок, дующий с моря, с запада, и освежающий воздух в продолжение дня. Сначала Сохар не уловил ни малейшего шума. Потом ему показалось, что он слышит звуки шагов вокруг этой старой каменной постройки, стоящей под сенью старой пальмы, но скоро понял, что ошибся.
Не видно было никого ни со стороны дюн, ни со стороны берега. Он обошел вокруг небольшого здания. Не было видно никаких следов на песке, кроме следов ног его и матери у входа в часовенку.
Не прошло и минуты с момента выхода Сохара, как на пороге появилась Джемма, встревоженная отсутствием сына. Он успокоил ее жестом.
Джемма была уроженкой Африки, из племени туарегов. В то время ей было уже больше шестидесяти лет. Она была высокого роста, крепкого и сильного сложения, держалась прямо и имела весьма энергичный вид. Голубые глаза ее, свойственные женщинам этого племени, имели живое и гордое выражение. Цвет ее кожи был белый, но казался желтым, так как лоб и щеки ее были выкрашены охрой. На ней надет был темного цвета хаик, сотканный из шерсти, в изобилии доставляемой стадами Хаммама, пасущимися в окрестностях «себха», то есть шоттов нижнего Туниса. Широкий капюшон покрывал ее голову, на которой густые волосы только начинали седеть.
Джемма стояла неподвижно, поджидая возвращения сына. Последний не приметил ничего подозрительного в окрестностях. Тишина кругом нарушалась лишь жалобным пением бухабиби, этого воробья Джерида, несколько пар которых порхали в стороне дюн.
Джемма и Сохар вернулись в часовенку, чтобы дождаться там наступления ночи, под покровом которой они могли бы добраться до Габеса, не обращая на себя внимания.
Начатый между ними разговор продолжался:
— Вышло ли судно из Гулетты?
— Да, матушка, и сегодня утром оно обогнуло мыс Бон. Это крейсер «Шанзи».
— Оно придет сегодня ночью?
— Да, его ожидают сегодня ночью, если только оно не будет останавливаться в Сфаксе. Вернее, однако, оно бросит якорь в Габесе, где на него и будут взяты твой сын и мой брат.
— Хаджар! Хаджар! — пробормотала старуха.
И, вздрагивая от злобы и скорби, она воскликнула:
— Сын мой! Сын мой! Эти руми убьют его, я больше не увижу его, и не будет никого, чтобы поднять туарегов на священную войну! Нет. Аллах не допустит этого!
Излив свое горе, Джемма опустилась на колени в углу маленькой часовни и погрузилась в молчание.
Сохар вновь занял место на пороге, прислонившись к дверной притолоке, наподобие одной из тех статуй, которые украшают иногда входы в марабуты. Тень от дюн постепенно отдалялась к востоку, по мере того как солнце опускалось на противоположном горизонте. Из-за тумана, затянувшего вечернее небо, показался узкий серп луны в первой ее четверти. Все предвещало тихую, но темную ночь, ибо звезды должны были оставаться скрытыми под завесой легкого тумана.
В начале восьмого вечера Сохар повернулся к матери и сказал ей:
— Да, — отвечала Джемма, — пора вырвать Хаджара из рук этих руми. Необходимо освободить его из тюрьмы Габеса до восхода солнца. Завтра уже будет поздно.
— Все готово, матушка, — подтвердил Сохар. — Нас поджидают товарищи. Те из них, которые живут в Га-бесе, подготовили побег. Те, которые живут в Джериде, будут служить Хаджару конвоем. Прежде чем настанет день, они будут уже далеко в пустыне.
— И я вместе с ними, — объявила Джемма. — Я не покину сына.
— И я вместе с вами обоими, — добавил Сохар. Я не покину ни брата, ни матери.
Джемма привлекла его к себе и обняла. Поправив затем капюшон хаика, она переступила порог. Сохар следовал за ней на расстоянии нескольких шагов. Они пошли к Габесу. Вместо того чтобы следовать по самому берегу, вдоль полосы морской травы, выброшенной на песок последним приливом, они держались у дюн в надежде быть менее заметными во время перехода, который им предстояло сделать. Никакой луч света не прорезал окутывающей все кругом темени. Дневной свет в арабские жилища, не имеющие снаружи окон, попадает лишь с внутренних двориков; с наступлением же ночи никакой свет не проникает из них наружу. Впрочем, над неясными контурами города вскоре показалась одна светящаяся точка. Довольно сильный луч света исходил, вероятно, с минарета какой-нибудь мечети или с расположенного на возвышенности замка.
Сохар узнал место, откуда распространялся свет, и, указывая на него, сказал:
— Там именно он содержится, матушка. Пожилая женщина остановилась. Казалось, этот луч света установил сообщение между ней и сыном. Даже если свет этот и не исходил непосредственно из того самого помещения, в котором Хаджар был заключен, то по крайней мере шел из тюрьмы, в которой был заперт ее сын. Джемма не видела сына с того самого времени, как он попал в руки французских солдат, и могла никогда не увидеть его больше, если только не удастся ему этой ночью спастись бегством от участи, какой ему грозил военный суд. Она не двигалась с места, и потребовалось двукратное обращение Сохара к ней, чтобы она нашла в себе силы выйти из охватившего ее оцепенения.
Дальнейший путь их пролегал у подошвы дюн, закругляясь постепенно по мере приближения к оазису Габеса, представляющему наиболее значительную группу селений, расположенных на участке, омываемом Малым Сыртом. Сохар направлялся к группе строений, прозванных солдатами «Воровским городком» (Coquiville), которые представляли скопление деревянных избушек, служащих притонами для мелочных торговцев, что и вызвало присвоение этому поселку указанного выше названия. Поселение было расположено у начала уэда — ручейка, капризно извивающегося через весь оазис под сенью пальм. Там возвышался борджи (иначе — новый форт), откуда Хаджару предстояло выйти лишь для того, чтобы быть переведенным в тюрьму Туниса. Из этого-то борджи и надеялись похитить его в эту ночь товарищи, приняв предварительно все меры предосторожности и подготовив все для осуществления этой попытки. Все они, собравшись в одной из избушек «Воровского городка», поджидали там Джемму и ее сына. Необходимо было соблюдать особую осторожность и предпочтительнее избегать всяких встреч на подходе к селению.
С беспокойством смотрели они по направлению моря! Предметом тревог их был возможный приход крейсера еще этим вечером и перевод на него арестанта прежде, чем удалось бы приступить к спасению его. Они пытались разглядеть, не появился ли белый огонь в заливе Малого Сырта, пытались услышать шум вырывающегося из машины пара, а также рев сирены, что указывало бы на приближение судна, намеревающегося бросить якорь. Но на поверхности залива по-прежнему отражались лишь сигнальные огни рыбачьих лодок.
Источник
Море в жизни Жюля Верна
Неугомонный путешественник, смышленый географ, талантливый писатель – эти все грани гармонично уживались в одной невероятной личности, вошедшей в историю всемирной литературной классики под именем Жюль Верн.
Появившись на свет в 1828 году, в семье французского правозащитника, Верн получил приличное воспитание и пытался пойти по стопам отца. Он даже получил юридическое образование, но призвание литератора взяло над ним верх. Оказавшее на писателя влияние творчество Виктора Гюго и Александра Дюма подвигло его на публикацию пьес, которые принесли их автору небывалую в то время популярность.
Творчество как смысл жизни
Жюль Верн является создателем 66 книг, которые смело можно назвать географической энциклопедией, ведь, изучая труды известных ученых и путешественников, писатель сумел очень гармонично соединить творчество и науку. Уникальность писательских шедевров состоит в талантливом воссоздании жизни на планете Земля, начиная от невероятной растительности и заканчивая колоритными традициями разных народов.
Некоторые работы писателя повествуют о кругосветном путешествии, среди них – «Вокруг света за 80 дней», «Робур-Завоеватель», «Властелин мира», другая часть отображает происшествия на определенном материке – «Пять недель на воздушном шаре», «Путешествия и приключения капитана Гаттераса», «Ледяной сфинкс». Особым смыслом наполнено творчество, в котором автор повествует о морских приключениях, поскольку с водной стихией у него были особые отношения.
«Плавучий» кабинет писателя
1865 г. знаменуется переездом писателя поближе к морю, в поселок Ле-Кротуа. Именно в этом месте река Сомме соединяется с морем. Это место стало поистине райским уголком для Верна.
Парусная яхта «Сан-Мишель», которую приобретает и преобразовывает по своему усмотрению писатель, становится своего рода «плавучим» кабинетом. Здесь он проводит значительную часть своей творческой жизни.
Плавание и единение с морской стихией необыкновенным образом вдохновляло Жюль Верна на написание литературных шедевров, в котором главные герои становились участниками невероятных приключений. Каюта для работы была оснащена всем необходимым для того, чтобы не отрываться от творческого процесса, начиная от мебели и заканчивая необходимой научной литературой.
Несмотря на волнения издателя о высокой статистике кораблекрушений, Жюль Верн успокаивал его «вдохновляющим воздействием океана» на творчество. «Я работаю так, как если бы сидел в своем кабинете на улице Лефевр. Это прекрасно, — какая пища для воображения!» — писал романист в ответ на призывы о возвращении.
Его творческое путешествие длилось до 1870 г. – начала франко-прусской войны. Мобилизованный в береговую охрану Ле-Кротуа, Верн стоял на страже бухты Соммы. На протяжении этого периода им были написаны еще два романа – «Приключения трех русских и трех англичан в Южной Африке» и «Ченспер».
Спустя некоторое время великий писатель, питавший слабость к парусникам, приобретает новое судно и именует его «Сан-Мишель II». А после непродолжительного времени, в 1877 году, заключает сделку о приобретении новой яхты.
Собрав все свои сбережения, бывалый путешественник становится обладателем великолепного судна «Сан-Мишель III». Уже через год 28-метровая шхуна бороздит морские просторы, заходя в Лиссабон, Гибралтар, Алжир. А спустя некоторое время, посещает берега Шотландии и Англии.
Незабываемые впечатления оставляет после себя длительное пребывание в средиземноморских водах в 1884 г., где экипаж парусной яхты переживает невероятную бурю. Но все завершается благополучно, и, преодолев Мессинский пролив, Жюль Верн с семьей ступает на землю Апеннинского полуострова.
На тот момент писатель и не думал, что его морские скитания окажутся завершающими. Вскоре он продает яхту и, после череды неприятностей, его жизнь приобретает оттенки отшельницкого существования.
«Море – это вечное движение и любовь»
Морская библиотека великого романиста состоит из непревзойденных творений, которые были созданы под влиянием пережитых чувств во время путешествий под парусами. 6 месяцев в году, на протяжении многих лет, он проводил на яхте, где были написаны такие произведения как «Плавающий город», «Двадцать тысяч лье под водой», «Страна мехов», «Таинственный остров».
Мысли, чувства, поступки некоторых книжных героев весьма тесно переплетались с жизнью великого французского писателя Жюль Верна. А его гармония с водной стихией читалась между строк уникальных произведений. Может поэтому его творчество не потеряет свою актуальность на протяжении еще многих и многих поколений?!
Источник